Американцам удалось забросить три высотных лагеря: № 7 на высоту 7000 м, № 8 — на 7712 м и № 9 — на 7940 м. К этому времени только Висснер оставался в строю. Он один (?!) и вышел на штурм вершины. Достигнув, по его словам, высоты 8380 м, Висснер вынужден был повернуть обратно, так как начался буран и температура резко упала. Во время дальнейшего отступления из лагеря погибли три носильщика-шерпа и Вольф. Начавшийся сезон муссонов помешал экспедиции возобновить ее работу; она вынуждена была вернуться, ничего не добившись.

Последней по счету экспедицией 1939 года была английская. Возглавлял ее Шиптон. Организаторами выступили Британское географическое общество и Землемерное управление Индии, хотя цели экспедиции не были альпинистскими, а носили преимущественно топографический характер. Перед Шиптоном и его партнерами Русселом и Фоунтейном была поставлена задача: провести топографическую съемку (триангуляцию) системы ледников Гискарбо-гильчатах (западные отроги Каракорумских Гималаев).

Вызывает недоумение, зачем же понадобилась англичанам топография столь отдаленного и абсолютно безлюдного района. Однако, если напомнить, что дело происходило накануне войны, а Гарвал — пограничный район, имеющий к тому же стратегическое значение, то станут понятными мотивы, которыми руководствовались землемерные, географические или скрытые за ними ведомства, по чьим заданиям и должны были действовать альпинисты.

Каковы же планы гималайских экспедиций теперь?

«После войны Индия стала неузнаваемой, — жалуется швейцарский альпинистский обозреватель Курц. — Страна находится в состоянии постоянного брожения. Рупия освободилась от зависимости фунта стерлингов. Цены поднимаются не по дням, а по часам. Кули стали очень требовательными и прихотливыми, транспортные возможности ухудшились, железнодорожные тарифы и морские — удвоились. Короче говоря, экспедиция из Европы в Гималаи обойдется теперь в два раза дороже, чем до войны. Горы остались на своем месте. Но природа продолжает ревниво оберегать их тайны. Ныне на помощь ей пришли другие, подчас непреодолимые трудности…»

Итак, послевоенная политическая и экономическая конъюнктуры не благоприятствуют новому штурму Гималаев. Власти же Непала и Тибета запретили какие бы то ни были экспедиции в те части Гималаев, которые находятся под их юрисдикцией. Альпинистам пока что пришлось прекратить погоню за новыми высотными гималайскими рекордами, хотя вместе с тем подготовка очередных экспедиций идет полным ходом, причем в гонку за овладение высочайшей вершиной мира Эверестом включились новые участники. К штурму готовятся клубы по крайней мере трех стран: Англии, Австралии и США. Идет уже подготовка четвертой Британской экспедиции под руководством Эрика Шиптона, первой австралийской экспедиции капитана воздушных сил Бендита и третьей американской (пока еще анонимной). В интервью Бендит заклинает своих соотечественников торопиться, иначе янки «утащат» Эверест из-под носа. «Нам, англичанам, нужно спешить, если мы хотим увидеть, как над Эверестом вместо „Юнион Джека“ (Британский национальный флаг. — В. Ц.)… взовьется „звездно-полосатое знамя“ (флаг США. — В. Ц.)…»

Беспокойство это имеет под собой некоторую почву. Факты говорят о том, что американские претенденты на завоевание Эвереста готовы в любой момент включиться в гималайскую «гонку альпинских вооружений». Первые две американские экспедиции на Гималаи 1938 и 1939 гг. следует рассматривать в этом плане, как своего рода пробу сил, некую репетицию (правда, не генеральную — она еще впереди) к штурму Эвереста, завоевание которого является мечтой всех альпинистов буржуазных стран. Ведь, помимо славы, оно сулит тому, кто первым ступит на эту, столь упорно сопротивляющуюся человеку, горную вершину… богатство.

Восхождение будет прежде всего бизнесом, и будущая американская экспедиция на Эверест несомненно будет поставлена на широкую (деловую) ногу. Желающих финансировать этот выгодный спортивный бизнес более чем достаточно. Это, в первую очередь, коммерческие фирмы, прямо или косвенно связанные с альпинизмом и туризмом (их в США бесчисленное множество). Во вторую очередь, — это разные негласные партнеры компании «Эверест Лимитед» (общество с ограниченной ответственностью. — В. Ц.), заинтересованные не столько в рекламе своей продукции или даже в самом Эвересте, сколько в проникновении в эти далекие и малообследованные края в разведывательных целях. Для того, чтобы убедиться в том интересе, который вызывает в последнее время в США Эверест и все Гималаи, достаточно ознакомиться с американской альпинистской и географической литературой, где этому вопросу уделяется значительное место. Показателем этого интереса служит, между прочим, и статья, посвященная американскому альпинизму и напечатанная в журнале «Америка», рассчитанном, как известно, на рекламу «американского образа жизни и культуры». В этой статье среди прочих географических терминов и названий упоминаются Каракорумы, Гималаи, Тибет и Кашмир. К Гималаям журнал как будто подходит с коммерчески-эксплуатационных позиций, сетуя по поводу того, что высочайшие вершины разбросаны по всему миру «без учета законов спроса и предложения». Другое дело, если бы Эверест был расположен… в США. Туда давно была бы проведена автострада, а на вершине красовался бы отель-небоскреб, оборудованный дансингами, барами и прочими атрибутами классического американского сервиса.

Говоря о Каракорумах, журнал утверждает, что для альпиниста восхождение на горные вершины «служит одновременно отдыхом и развлечением», хотя штурм гималайских пиков, как показала практика не одного десятилетия, не отдых и тем более не развлечение, но трудное, утомительное и опасное для жизни испытание, которое по плечу лишь опытнейшим альпинистам-высотникам.

Борьба за Эверест вступает в новую фазу — соперничество между британскими и американскими альпинистами, а из-за спины тех и других явно выглядывают прожженные бизнесмены и разведчики.

Трудностями экономического и политического порядка следует объяснить и то, что в 1946 г. тишину Гималаев не нарушала ни одна иностранная экспедиция, а в 1947 г. там побывали лишь две экспедиции с весьма скромными задачами.

Англо-швейцарская экспедиция в Каракорум 1947 г., состояла из двух англичан — Тильмана и Секорда, двух швейцарцев — Капелера и Хиппа; финансировалась она «швейцарским фондом для альпийских исследований». Прибыв в мае в Абботабад, участники экспедиции начали готовиться к подъему на Ракопоши (7790 м), самую западную из крупных вершин Каракорумских Гималаев. После бесплодных пятинедельных усилий альпинисты признали себя побежденными и отступили.

Более успешной действовала Вторая швейцарская экспедиция в Гарвал. Это первая из послевоенных экспедиций, добившаяся каких-то результатов. Вместе с тем в ней нашла свое яркое выражение вся специфика буржуазного альпинизма, где коммерческие интересы так тесно переплелись со спортом, что не знаешь, где кончается спорт и где начинается коммерция.

Экспедицию, как и в 1939 г., возглавлял Андрэ Рох. Он побывал здесь еще до войны, ознакомился с районом, что позволило экспедиции сэкономить много времени, особенно драгоценного в этих широтах, где муссоны ограничивают сезон восхождений до двух-трех месяцев в году. Группа состояла из четырех мужчин и одной женщины. Спутниками Аннелиз Лонер и Андрэ Роха были Александр Гравен (профессиональный альпийский гид), Альфред Зутер (альпинист, коммерсант, охотник) и Рене Диттер, взявший 83 альпинистских четырехтысячника из 92 возможных.

Организатором и патроном экспедиции был все тот же неутомимый и удивительно неистощаемый швейцарский фонд. Между ним и отдельными участниками был заключен договор, в силу которого фонд брал на себя обязательство оплачивать все организационные и оперативные расходы, выплачивать суточные, как возмещение за так называемое потерянное время или упущенную выгоду. Участники же, со своей стороны, отказывались в пользу фонда от авторских прав. Повидимому, фонд не проявил чрезмерной щедрости, о чем можно судить по скромным задачам, которые ставила перед собой экспедиция: один-два семитысячника и несколько шеститысячников в том районе, где семитысячных гигантов, как грибов в лесу.

Отметим попутно: в зарубежных кругах принято считать, что расходы на восхождения растут в геометрической прогрессии по отношению к высоте. Так, например, первая тысяча метров высоты сверх шести удорожает экспедицию вдвое, каждые пятьсот метров сверх семи тысяч — удорожают ее вчетверо или даже впятеро. Ведь чем выше вершина, чем на большую высоту нужно поднять грузы, тем больше требуется и носильщиков. Опыт гималайских экспедиций показал, что для устройства лагеря на высоте более 8000 м, на решающем для экспедиции этапе нужно иметь не менее шести-восьми сменных носильщиков, приспособленных к подобной высоте и сохранивших силы. У швейцарцев же было всего в общей сложности лишь восемь носильщиков-шерпов (из Непала и Тибета).

Для «восьмитысячников» личный состав экспедиции должен быть достаточным для того, чтобы несколько человек были освобождены от работы по устройству промежуточных лагерей и разведок, что позволит им сохранить силы для последнего решающего штурма. Четырех мужчин и женщины в этой экспедиции было явно недостаточно для штурма горных великанов.

Впрочем мы не знаем, конечно, всех целей экспедиции. Неудивительно, что перед отъездом в Пакистан Рох заявил, что экспедиция «не гонится за рекордами высоты» по той причине, что у участников нет достаточного опыта и закалки. Рох ссылался на мнение английского альпиниста Смита, который писал, что «влияние высоты начинает особенно сильно сказываться после 7300 м, еще через 300—500 м оно становится невыносимым для тех, кто не располагал временем для длительной акклиматизации на подобных высотах».

Экспедиция захватила с собой лыжи, предполагая использовать их в Гималаях. Но ими пользовался только Зуттер во время охоты на горных баранов. Предполагалось взять Кедарнат (6940 м), Матри (6721 м), Нильканти (6600 м), Шивлинг (6538 м), Сатопант (7012 м), Ибиг-гамин (7375 м) и Чаукамбу (7138 м). В действительности же экспедиция взошла на Кедарнат и его спутник «Белый Купол» (5832 м), Сатопант (высота его оказалась 7075 м), Бальбала (6416 м), Нанду-гунти (6309 м) и Каланду (6102 м).

Экспедиция прибыла в Карачи 25 мая, опоздав на две недели против своего графика. Поезд доставил альпинистов в Дера-Дун. До ледника Гонгатри (основная база) оставалось 260 км или 16 дней пешего пути. В Дера-Дун к экспедиции присоединились восемь носильщиков-шерпов, в основном молодежь; носильщиков старшего поколения уже не осталось. Экспедиция наняла также около ста носильщиков «кули», как называет их, следуя традициям английских колонизаторов, А. Лонер. Себя она именует «мем-сагиб», своих спутников «сагибами», старшего носильщика-шерпа — «сирдаром».

Штурм Кедарната начался 14 июня. После устройства двух лагерей (кроме основного) на высоте 4800 и 5400 м Рох и его спутники, выйдя на рассвете, после полудня добрались до «купола». Отдохнув, они вышли на штурм основной вершины. Зуттер, двигавшийся в связке с носильщиком Ванди, сорвался сам, стянув за собой и напарника. После головокружительного падения по крутому двухсотметровому откосу они свалились в глубокий снежный сугроб. Зуттер отделался легкими ушибами, Ванди сломал ногу. Штурм пришлось отложить на две недели, после чего Кедарнат был взят без особых трудностей и приключений.

От Чаукамбы же пришлось отказаться, так как не удалось найти пути к вершине. Хотя экспедиция еще только начала работу, сказалась нехватка носильщиков. Два шерпа выбыли из строя, и их некем было заменить: «сагибам» пришлось превратиться в «кули».

Для штурма Сатопанта были разбиты два лагеря на высоте 5400 и 6000 м. Альпинисты двинулись в путь в три часа утра, а к двум часам вершина была взята. На ней был водружен швейцарский флаг, хотя дело происходило на территории Пакистана. Экспедиция взяла еще четыре шеститысячника, после чего отбыла в Швейцарию, где и была встречена с большой помпой, не вполне соответствующей ее достижениям.

В отчетах экспедиции огромное место, как, впрочем, и следовало ожидать, заняла реклама швейцарских фирм, которые поставляли снаряжение и провиант. Число фирм доходило до 69, причем некоторые из них бесплатно обслуживали экспедицию, не оставшись, конечно, в убытке. Своего рода рекорд рекламы побила швейцарская часовая фирма «Ролекс». В ее каталогах и прейскурантах указано теперь, что у Зуттера на руке были часы «Ролекс», которые не остановились после падения по двухсотметровому склону. Откровенно рекламирует продукцию фирмы и сам глава экспедиции Андрэ Рох: «Часы „Ролекс“, которые я носил на руке во время экспедиции 1947 года, явились для меня в Гималаях незаменимым спутником. Одинаково легко они переносили тропическую жару и полярный холод. Это чудо часового искусства, это одновременно точный прибор и игрушка, доставляющая огромное удовольствие».

Не отстает от часовщиков и «Общество страхования жизни Винтертур», которое извещает: «Риск, на который шли участники гималайской экспедиции, был чрезвычайно велик. Однако этот риск не смог ослабить воли наших альпинистов или вызвать у них ощущение неуверенности, так как они чувствовали за собой столь прочную опору, как договор о страховании жизни, который они заключили с нашим обществом на вполне приемлемых для них условиях. Для нас страхование жизни такого человека, как Александр Гравен, было сопряжено с большим риском, поскольку он женат и у него восемь детей. Но мы пошли на риск, так как хотели внести свой вклад в эту так успешно завершившуюся экспедицию…»

На этом можно было бы закончить историю Второй швейцарской экспедиции в Гарвал. Для полноты характеристики нравов приведем, однако, красноречивую цитату из журнала «Альпы»: «11 июля 1946 г. Джемс Гутерс из Лондона погиб в результате смещения снежных пластов в Лангжорне. Предполагают, что он оставил крупное наследство (около миллиона), которое завещано им тому швейцарскому гиду, который первым взойдет на высоту 7000 м. Это условие выполнено летом 1947 г. нашими соотечественниками Александром Гравеном и Андре Рохом. Могут ли они вступить во владение этим наследством, если оно существует? Этот вопрос оживленно обсуждается в долине Церматта…»

Не без основания можно предположить, что именно перспектива получения миллионного наследства послужила стимулом для некоторых участников Второй швейцарской экспедиции.