В годы сталинских пятилеток меняется облик ледяной пустыни. Не одиночные энтузиасты, а многолюдные колонны движутся теперь к вершине.

Дорога, проложенная во льдах, ведет в заоблачные выси. Автомашины и даже трактор («Сталинец») поднимаются на высоту четырех километров. «Орлы кружились» над ним (трактором. — П. Г.), возмущенные таким вторжением; тур, гордо подняв свои могучие рога, следил за ним с далекого скалистого пика, как бы ожидая скорого и неизбежного поражения связанного гостя. Но трактор все полз, полз вверх и, наконец, подошел к леднику. Эта преграда его не остановила. По слегка разровненной людьми поверхности ледника, вонзаясь в лед специальными шпорами на колесах, трактор поднялся вплоть до начала фирновых полей».

Поучительны и богаты личными впечатлениями записки Гусева, прошедшего большой путь от монтера до одного из руководителей научного института Академии наук Союза ССР. Такой путь типичен для многих советских людей, наших современников, которых воспитали советская страна, комсомол, партия большевиков.

Следует, однако, остановиться и на недостатках рассматриваемой нами работы. Не собираясь умалять бесспорных индивидуальных заслуг первой русской альпинистки М. П. Преображенской, мы считаем совершенно ошибочным (стр. 16) ставить их вровень с теми достижениями в развитии массового советского альпинизма, которые были впервые достигнуты в 1923 и 1925 гг. группами профессора Г. Н. Николадзе при его восхождениях на Казбек и Эльбрус.

Последние восхождения представителей дореволюционного Русского горного клуба (М. П. Преображенская, Я. И. Фролов, А. И. Душковской) так и остались восхождениями энтузиастов-одиночек, в то время как первые восхождения наших грузинских товарищей (Г. Н. Николадзе, А. И. Дидебулидзе, А. Б. Джапаридзе, И. А. Асланишвили и др.) положили начало массовому советскому альпинизму. Походы Преображенской никак нельзя поэтому относить к восхождениям, ознаменовавшим собой начало советского альпинизма (стр. 16), как это склонен утверждать автор.

Трудности первых работ на одной из немногочисленных высотных метеостанций мира с каждым годом уменьшались благодаря улучшению технического ее оснащения. Все же до конца существования зимовки (1942 г.) ее обитатели в своей повседневной работе проявляли подлинные примеры трудового мужества. Автору следовало поэтому сказать не только о людях своих зимовки, но и рассказать о других коллективах, в первую очередь о начальниках станции Иване Пегареле и Алексее Ковалеве, долгие годы плодотворно работавших на Эльбрусе.

В своей летописи событий автор упустил из виду два весьма существенных события, ярко показывающих участие спортсменов-альпинистов в высокогорных научных работах. Так, летом 1933 г. под руководством В. Корзуна, на восточной вершине Эльбруса был установлен триангуляционный пункт для съемки новой, более совершенной карты Кавказа, а в 1935 г. армейские топографы и геодезисты под руководством командира В. Трофименко и мастера альпинизма А. Гвалия воздвигли на западной вершине один из высших в мире, если не высший, тригонометрический пункт 1-го класса. Строителям пришлось четыре раза поднимать большие грузы на вершину, проведя на различных высотах Эльбруса около 35 дней. Большую работу провели здесь Алеша Джапаридзе и Ц. Церетели.

Явно недооценил автор значения альпиниад Красной Армии для развития массового высокогорного спорта в СССР. Бегло упоминание о них в общем перечне совершенно недостаточно для полной характеристики альпинистского освоения Эльбруса.

Нельзя не указать и на то, что автор, несомненный знаток Эльбруса, допустил неточности и ошибки, снижающие общую ценность его работы.

Мы не можем согласиться с утверждаемыми автором размерами воронки восточной вершины: «примерно в 80 м глубиной, ширина воронки около 120 м». Здесь автор механически, без должной проверки перенес данные книги В. Корзуна1, который в свою очередь взял на себя «уточнение» размеров воронки, опубликованных С. И. Соловьевым2: «кратер представляет собой неглубокую тарелкообразную впадину с поперечником около 150 м» (стр. 46).

А. М. Гусеву следовало бы вспомнить свои многократные восхождения на восточную вершину, сопоставить личные наблюдения с авторитетным трудом В. В. Дубянского3, где ясно и вполне достоверно сказано (стр. 157): «диаметр воронки около 300 м».

Ни один из неоднократно посещавших восточную вершину ученых или альпинистов, в числе последних и пишущий эти строки, не отмечал столь значительной глубины воронки кратера, как это указывает Гусев. Воронка в натуре «сравнительно неглубокая, заснеженная впадина, покрытая очень толстым слоем льда, вследствие чего точное измерение ее глубины затруднено. Все же можно полагать, что при небольшом поперечнике столь значительная глубина воронки, о которой говорит А. М. Гусев — 80 м, несомненно давно бы привлекла внимание исследователей.

Высота седловины Эльбруса, как утверждает автор, равна 5300 м (стр. 10). Это — высота хижины, приют «Седловина», тогда как собственно седловина находится выше этого строения, на север от него, на высоте 5350 м. Приводя далее высоты вершин Безенгийского района (стр. 12), автор по-старому полагает, что Дых-тау выше Шхары, тогда как уже на карте 1942 г. указаны высоты Шхары (5201 м) и Дых-тау (5198 м). Широко известный перевал северо-западного отрога Эльбруса «Бурун-таш» («Каменный нос») автор почему-то именует давно вышедшим из употребления искаженным названием «Ерын-таш». Спутники английских альпинистов Мурра и Туккера почему-то превращены в «австралийских проводников» (стр. 15), хотя история альпинизма не отмечала еще появления на Эльбрусе жителей этой части света.

Описывая строительство отеля «Эльбрус» (точнее «Приют одиннадцати»), автор говорит о том, что трактор «Сталинец», «вонзаясь в лед специальными шпорами на колесах (?!), поднялся вплоть до начала фирновых полей» (стр. 40). Сообщаем А. М. Гусеву, что трактор, транспортировавший в те годы грузы по новой эльбрусской дороге, двигался на гусеничном ходу и ни в каких «колесах со шпорами» не нуждался.

Общеизвестно, что воля к победе помогает преодолевать труднейшие препятствия в любом виде спорта. Однако вряд ли можно говорить о таком «восторге победы», при котором якобы пропадают всякие проявления усталости и даже горная болезнь у поднимающихся на вершину, «как правило, тоже ослабевает» (стр. 20—21). Подобные рассказы автора следует из разряда реальных фактов отнести в область легенд Эльбруса.

Ошибочна дата проведения второго международного полярного года, ибо первый международный полярный год происходил в 1882/83 гг., а не в 1933 г. (стр. 22).

Водружение альпинистами Советской Армии красных флагов на вершинах Эльбруса в 1943 г. было последним эпизодом битвы за Кавказ. Описывая это восхождение, автор говорит, что «если бы не автомат за плечами каждого, то можно было бы подумать, что это очередной поход на Эльбрус довоенного времени» (стр. 68).

Участники этого похода помнят, что подъем и спуск были осложнены, кроме обычных трудностей зимних восхождений, заминированными склонами и прилетами. То заставляло нас тщательно выбирать пути обхода довоенных трасс, подниматься более сложными маршрутами, нередко не считаясь даже с явной их лавиноопасностью. Восхождение никак не напоминало походов мирного времени.

Обо всем этом незаслуженно скупо рассказывает автор.

Альпинисты выполнили тогда почетное задание командования фронта, и читатель вправе поинтересоваться, участвовал ли в этом восхождении кто-нибудь, помимо поименованных автором 13 альпинистов-фронтовиков. Этого А. М. Гусев не сделал, оставив незаслуженно забытыми В. Лубенца, Т. Сулаквелидзе, А. Немчинова, Н. Моренца, В. Кухтина, Н. Петрова, Б. Грачева. А ведь каждый из участников этого незабываемого похода вправе гордиться тем, что ему довелось участвовать в водружении на вершине Эльбруса советского флага.

Встречаются в книге и малопонятные, не вполне точные выражения: «От них (группы иностранных альпинистов. — Н. Г.) веяло косностью и холодом больше, чем от снегов и льдов Эльбруса» (стр. 21).

Досадны нередкие опечатки: Гатгенполь вместо Гогенполь, Гиппенрейтер вместо Гиппенрейтр, Векнул вместо Бекну, Шовлер вместо Штавлер, Каштан-тау вместо Коштан-тау и т. д.

Книгу заключают строки, проникнутые глубоким патриотизмом, полные любви к родной земле, к людям, отстоявшим ее.

«Отгремели бои Великой Отечественной войны. Стоит Эльбрус как символ несбывшейся мечты Советского Союза. И вновь к нему идут колонны молодежи, чтобы в штурмах его калить волю для борьбы за создание коммунистического общества — мечты всего прогрессивного человечества.

…И когда, альпинист, ты пойдешь на вершину Эльбруса, помни — труден будет твой путь. Но, даже если силы начнут оставлять тебя, ты упорно иди к цели. Подходя к вершине, на фоне и безоблачного неба, или в хаосе бушующего шторма, ты увидишь знакомую, высеченную из гранита, фигуру, знакомые черты вождя, и силы вернутся к тебе, и ты, преодолев все трудности, вернешься победителем…»

Как и многие читатели книги, мы склонны выразить сожаление о том, что автор не описал, хотя бы вкратце, пути восхождений на Эльбрус, маршруты экскурсий, в том числе по местам боев за Главный Кавказский хребет (перевал Хото-тау, пункты над ледником Б. Азау), не снабдил книгу достаточно хорошей схемой Эльбруса. От этого его очерк, подкрепленный практическими советами будущим восходителям, безусловно приобрел бы большую ценность.